Социальная активность и участие пожилых россиян в контексте активного долголетия Парфенова О.А., Галкин К.А.Социальная активность и участие пожилых россиян в контексте активного долголетия // Журнал социологии и социальной антропологии. 2023. Т. 26. №1. С. 200-223.ISSN 1029-8053DOI: 10.31119/jssa.2023.26.1.8EDN: MIXCWZРИНЦ: https://elibrary.ru/item.asp?id=50442158Размещена на сайте: 13.04.23Текст статьи на сайте журнала URL: http://www.jourssa.ru/jourssa/article/view/2432 (дата обращения 13.04.2023)Ссылка при цитировании:Парфенова О.А., Галкин К.А. Социальная активность и участие пожилых россиян в контексте активного долголетия // Журнал социологии и социальной антропологии. 2023. Т. 26. №1. С. 200-223. DOI: 10.31119/jssa.2023.26.1.8. EDN: MIXCWZ.Parfenova O., Galkin K. (2023) Sotsial’naya aktivnost’ i uchastiye pozhilykh rossiyan v kontekste aktivnogo dolgoletiya [Social activity and participation of older Russians in the context of active ageing]. Zhurnal sotsiologii i sotsialnoy antropologii [The Journal of Sociology and Social Anthropology], 26(1): 200–223 (in Russian). https://doi.org/10.31119/jssa.2023.26.1.8 EDN: MIxCWZ DOI: 10.31119/jssa.2023.26.1.8.АннотацияАнализируется социальная активность и участие пожилых людей в контексте активного долголетия. Исследовательская задача состояла в реконструкции репертуара социальной активности/участия современных пожилых россиян и тех смыслов, которые они вкладывают в эту активность, и ответе на вопрос о том, как эта активность вписывается в концепцию активного старения (долголетия). В анализе мы делали акцент на практиках и приписываемых им значениях и смыслах среди двух возрастных групп информантов. Полученные результаты сопоставляли с индексом активного долголетия (ИАД) как наиболее популярным инструментом для определения активности пожилых. Эмпирическую базу составили 28 глубинных интервью с людьми старше 60 лет. Данные нашего исследования демонстрируют гораздо более богатый репертуар социальной активности и участия пожилых, нежели тот, который предполагается учитывать в рамках ИАД. При этом существенных различий в формах активности между работающими и неработающими пожилыми в возрасте 60–75 лет не обнаружено. На репертуар активности влияет возраст — после 75 форм активности становится меньше, и она дрейфует в сторону приватной жизни (семья, забота о внуках и родственниках) и дачных забот, оставляя ностальгию взамен утраченных возможностей. Пожилые 75+ не стараются вернуть прежние активности, а, наоборот, стремятся к рутинизированной повседневности и вовлечению в семейные дела, а также к повседневным делам и хобби, которые позволяют чувствовать вовлеченность в социальную жизнь. Отсрочка старения в группе 60+ связана с сохранением активности на уровне среднего возраста и замещением утраченных активностей в случае окончания трудовой деятельности. Предписанность и формализованность способов оценки активности (в частности, ИАД) не учитывает реально существующий широкий репертуар социальной активности и участия пожилых, а также не позволяет реконструировать индивидуальные смыслы и значения активности и связать это с общей удовлетворенностью жизнью.Ключевые слова:социальная активность пожилых активное долголетие индекс активного долголетия теория активности social activity of the older active ageing active ageing index activity theory Рубрики: Социальная структура и стратификацияСоциология поколений