Миф «Русской Голгофы»: между трагедией политических репрессий и торжеством православия Швая А.Ю.Миф «Русской Голгофы»: между трагедией политических репрессий и торжеством православия // Социологическое обозрение. Т. 25. № 1. С. 145-176.ISSN 1728-192XDOI: 10.17323/1728-192x-2026-1-145-176Размещена на сайте: 22.04.26Текст статьи на сайте журнала URL: https://sociologica.hse.ru/article/view/33399 (дата обращения 22.04.2026)Ссылка при цитировании:Швая А.Ю. Миф «Русской Голгофы»: между трагедией политических репрессий и торжеством православия // Социологическое обозрение. Т. 25. № 1. С. 145-176. DOI: 10.17323/1728-192x-2026-1-145-176.Shvaya A.Yu. (2026). “The Russian Golgotha” Myth: Between the Tragedy of Political Repressions and the Triumph of Orthodoxy. Russian Sociological Review, 25(1), 145-176. DOI: 10.17323/1728-192x-2026-1-145-176.АннотацияПуть «Русской Голгофы» от метафоры к мифу охватывает большой временной период переживания травмы политического насилия, сосредоточенного в промежутке между 1918 г. и окончанием т. н. «Большого террора». Придание сотериологического содержания эмигрантскому нарративу в позднесоветское время способствовало формированию религиозного политического мифа «Русской Голгофы», ставшего интегрирующим сначала для православного сообщества, а затем и для более широких публик, вовлеченных в коммеморацию политических репрессий 1917-1950-х гг. Эволюция культурных смыслов, трактуемых в русле культурсоциологического подхода, сопровождается институциональной трансформацией, выраженной в создании специфического коммеморативного поля, располагающегося на пересечении религиозного и политического институциональных порядков. Постепенное установление символического господства церковных мнемонических акторов в этом поле обеспечивается двумя основными процессами. Прежде всего, активной интерпретативной работой по выделению роли церкви и православия как удерживающих и несущих сил российской государственности. Одновременно происходит институционализация смыслов и практик поминовения жертв на основе прагматического действия мифа в процессе создания «мест памяти». Проследив эволюцию мифологического нарратива «Русской Голгофы» удается описать контуры коммеморативного поля, проясняющие направление институционализации церкви и формирования отдельных православных практик в политическом пространстве.Ключевые слова:православная церковь Русская Голгофа коммеморация травма репрессии культурные смыслы жертва культурсоциология политика памяти миф места памяти мнемонический актор Russian Orthodox Church “Russian Golgotha” commemoration trauma political repressions cultural meanings victim cultural sociology memory politics myth memory sites mnemonic actor Рубрики: Социология культурыСоциология элиты обществаВозможно, вам будут интересны другие публикации:Kolonitski, Boris; Matskevitch, Maria. Passado imprevisível em um tempo imprevisível: O centenário da Revolução de 1917 na Rússia contemporânea. RUS (São Paulo), São Paulo, v. 8, n. 10, p. 81 - 99, dec. 2017. (на португальском языке)Васильев И.Ю., Мацкевич М. Г.Сопротивление советских военнопленных в нацистских концлагерях и центрах уничтожения как место памяти // Сопротивление советских военнопленных в нацистских концентрационных лагерях и центрах уничтожения: история и память / С. Аристов, И. Васильев, М. Мацкевич, М. Эдельштейн. – М. : Политическая энциклопедия, 2022. – С. 211-271.Rozhdestvenskaya E., Semenova V., Tartakovskaya I., Kozela K. (eds). Collective Memories in War. London: Routledge, Taylor & Francis Ltd, 2016. 196 pp.Semenova, Viktoria. Wounded memory and collective identity. In: Collective Memories in War, ed. by Elena Rozhdestvenskaya, V. Semenova, I. Tartakovskaya, K. Kosela. London: Routledge, Taylor & Francis Ltd, 2016. P. 125-139.Троицкий С. А.Синтаксис утраты // Studia Culturae. 2017. Вып 2 (32). С. 160-172.