Журнал: Полис. Политические исследованияСилаев Н. Ю., Бондарев И. М., Громяк И. В.Технократы падишаха: сеть социальных связей высшей бюрократии Таджикистана Силаев Николай Юрьевич , МГИМО МИД России, Москва, Россия n.silaev@inno.mgimo.ruБондарев Иван Михайлович , МГИМО МИД России, Москва, Россия i.bondarev@inno.mgimo.ruГромяк Иван Владимирович , МГИМО МИД России, Москва, Россия bounty.2103@mail.ruDOI: https://doi.org/10.17976/jpps/2026.05.06ID статьи на сайте журнала: 6447 Ссылка при цитировании: Силаев Н. Ю., Бондарев И. М., Громяк И. В. Технократы падишаха: сеть социальных связей высшей бюрократии Таджикистана . – Полис. Политические исследования. 2026. Том 35. № 5. С. 73-87. DOI: https://doi.org/10.17976/jpps/2026.05.06Рубрика: Тема номера: 50 лет ИМИ МГИМО МИД РоссииАннотацияВ исследованиях постсоветских политий наметилось теоретическое замешательство, кризис существующих подходов. Понятие неопатримониализма оказалось, с одной стороны, слишком широким, а с другой — недостаточно гибким, чтобы описать все разнообразие сложившихся на пространстве бывшего СССР политических порядков. Парадигма неформальности позволила сделать много эв- ристичных частных наблюдений, однако не породила убедительных теоретических обобщений. Оба этих подхода сформировались в полемике с теорией демократического транзита, однако унаследовали от нее сильный нормативный уклон, когда изучаемая полития оценивается по степени ее удаленности от предполагаемой либерально-демократической “нормы”. Один из возможных путей преодоления теоретического кризиса связан со сравнительно недавно введенным в оборот понятием “ограниченной”, или “неполной”, государственности. Это понятие описывает политию, в которой государство лишь в ограниченной степени способно исполнять свои функции. В отличие от теории неопатримониализма, данная категория не навязывает жесткую и нормативную категоризацию, а в отличие от парадигмы неформальности — не пренебрегает изучением формальных институтов; скорее она предлагает проследить взаимодействие формального и неформального в конкретной политии. Представленное исследование социальных связей в среде высшей бюрократии Таджикистана подтверждает плодотворность парадигмы “ограниченной государственности”. Социальные связи формализованы как опыт совместной работы чиновников в течение их карьер и представлены в виде сетевого графа (252 узла и 1 180 ребер). Анализ графа показывает, что в сети практически отсутствуют клики — изолированные группы с ярко выраженным лидером, которые обычно ассоциируются с патрон-клиентскими отношениями. Напротив, отчетливо видны профессиональные сообщества, участники которых связаны с определенной отраслью государственного управления. Характер карьерного продвижения чиновников наиболее влиятельных ведомств указывает скорее на кадровую бюрократию, чем на назначения, которые можно объяснить личной лояльностью или родством. Существование технократического государственного аппарата может объясняться характером ренты, которую извлекает элита Таджикистана.Ключевые словапостсоветские политические режимы, Таджикистан, бюрократия, сетевой анализ, ограниченная государственность, неопатримониализм, неформальностьЛитератураАлескеров Ф.Т., Вольский В.И. 2024. Некоторые математические модели и методы в политических науках. М.: Юрайт. EDN: KORINS. Бобровников В.О. 2002. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие. М.: Восточная литература. EDN: RUUDXB. Вебер М. 1990. Политика как призвание и профессия. Избранные произведения. С. 644-706. М.: Прогресс. Князев А.А. 2026. Очерки политической истории Центральной Азии: в 2 т. Т. 2: 1-я четверть XXI в. М.: Издательский дом МГИМО. Леденёва А. 2019. Чтобы контролировать уровень неформальности, требуется прицельная терапия теневых практик. Интервью с Алёной Леденёвой. Экономическая социология. Т. 20. № 3. С. 12-24. EDN: RWUUAS. Мельников К.В. 2018. Неопатримониализм: классификация как способ преодоления концептных натяжек. Полис. Политические исследования. № 2. С. 68-81. https://doi.org/10.17976/jpps/2018.02.06. EDN: YTZLVD. Мельников К.В. 2021. Клиентелизм и неформальные сети региональных элит в России: опыт сетевого анализа на примере Свердловской области. Полис. Политические исследования. № 6. С. 171-188. https://doi.org/10.17976/jpps/2021.06.12. EDN: ZNTWSP. Рогожина К.А. 2008. Специфика элитогенеза в постсоветском Таджикистане. Pro Nunc. Современные политические процессы. № 1. С. 390-395. EDN: OYLJPV. Akchurina, V. (2022). Incomplete state-building in Central Asia: the state as social practice. Palgrave Macmillan. https://doi.org/10.1007/978-3-031-14182-9 Aslund, A. (2019). Russia’s crony capitalism: the path from market economy to kleptocracy. Yale University Press. https://doi.org/10.2307/j.ctvgc61tr Blondel, V.D., Guillaume, J.-L., Lambiotte, R., & Lefebvre, E. (2008). Fast unfolding of communities in large networks. Journal of Statistical Mechanics: Theory and Experiment, 10, P10008. https://doi.org/10.1088/1742-5468/2008/10/P10008 Carothers, T. (2002). The end of the transition paradigm. Journal of Democracy, 13(1), 5-21. https://doi.org/10.1353/jod.2002.0003 Collins, K. (2006). Clan politics and regime transition in Central Asia. Cambridge: Cambridge University Press. https://doi.org/10.1017/CBO9780511510014 Cooley, A., & Heathershaw, J. (2016). Dictators without borders: power and money in Central Asia. New Haven; London: Yale University Press. https://doi.org/10.12987/9780300222098 Diamond, L. (2021). Democratic regression in comparative perspective: scope, methods, and causes. Democratization, 28(1), 22-42. https://doi.org/10.1080/13510347.2020.1807517 Driscoll, J. (2018). Hobbesian neopatrimonialism. In M. Laruelle (Ed.), Tajikistan on the Move: Statebuilding and Societal Transformations (pp. 3-32). https://doi.org/10.5040/9781978731226.ch-001 Eisenstadt, S.N. (1973). Traditional patrimonialism and modern neopatrimonialism. Beverly Hills: Sage Publications. Erdmann, G., & Engel, U. (2007). Neopatrimonialism reconsidered: Critical review and elaboration ofan elusive concept. Commonwealth & Comparative Politics, 45(1), 95-119. https://doi.org/10.1080/14662040601135813 Fisun, O. (2019). Neopatrimonialism in Post-Soviet Eurasia. In B. Magyar (Ed.), Stubborn Structures: Reconceptualizing Post-Communist Regimes (pp. 75-96). Budapest: Central European University Press. Gel’man, V. (2016). The vicious circle of post-Soviet neopatrimonialism in Russia. Post-Soviet Affairs, 32(5), 455-473. https://doi.org/10.1080/1060586X.2015.1071014 Ilyin, M. (2015). Patrimonialism. What is behind the term: ideal type, category, concept or just a buzzword? Redescriptions: Political Thought, Conceptual History and Feminist Theory, 18(1), 26-51. Isaacs, R. (2013). Nur Otan, informal networks and the countering of elite instability in Kazakhstan: Bringing the ‘formal’ back in. Europe-Asia Studies, 65(6), 1055-1079. https://doi.org/10.1080/09668136.2013.802547 Keller, F.B. (2016). Moving beyond factions: using social network analysis to uncover patronage networks among Chinese elites. Journal of East Asian Studies, 16(1), 17-41. https://doi.org/10.1017/jea.2015.3 Krasner, S.D., & Risse, T. (2014). External actors, state-building, and service provision in areas of limited statehood: introduction. Governance, 27(4), 545-567. https://doi.org/10.1111/gove.12065 Laruelle, M. (2012). Discussing neopatrimonialism and patronal presidentialism in the Central Asian context. Demokratizatsiya, 20(4), 301-324. Ledeneva, A.V. (2013). Can Russia modernise? Sistema, power networks and informal governance. Cambridge University Press. https://doi.org/10.1017/CBO9780511978494 Levitsky, S., & Way, L.A. (2010). Competitive authoritarianism: hybrid regimes after the Cold War. Cambridge: Cambridge University Press. https://doi.org/10.1017/CBO9780511781353 Magyar, B. (2016). Post-communist mafia state: the case of Hungary. Central European University Press. https://doi.org/10.1515/9786155513558 Magyar, B., & Madlovics, B. (2020). The anatomy of post-Communist regimes: a conceptual framework. Budapest: Central European University Press. Polese, A. (2023). What is informality? (Mapping) “the art ofbypassing the state” in Eurasian spaces - and beyond. Eurasian Geography and Economics, 64(3), 322-364. https://doi.org/10.1080/15387216.2021.1992791 Polese, A., & Hanau Santini, R. (2018). Limited statehood and its security implications on the fragmentation of political order in the Middle East and North Africa. Small Wars & Insurgencies, 29(3), 379-390. https://doi.org/10.1080/09592318.2018.1456815 Schatz, E. (2005). Reconceptualizing clans: kinship networks and statehood in Kazakhstan. Nationalities Papers, 33(2), 231-254. https://doi.org/10.1080/00905990500088594 Tunger-Krlavuz, i. (2009). Political and social networks in Tajikistan and Uzbekistan: ‘Clan’, region and beyond. Central Asian Survey, 28(3), 323-334. https://doi.org/10.1080/02634930903445052 Tunger-Krlavuz, i. (2025). The relationship between elite structure, privatization and regime type in Central Asia: Varieties and degrees of authoritarianism in Kyrgyzstan, Kazakhstan and Tajikistan. Central Asian Survey, 1-20. https://doi.org/10.1080/02634937.2025.2542261 Wong, C.S. (2022). The past, the present, and the future: A bibliometric analysis of failed/fragile/ collapsed state research during 1990-2020. Frontiers in Research Metrics and Analytics, 7, 720882. https://doi.org/10.3389/frma.2022.720882Содержание выпуска>> Содержание выпуска № 5, 2026>> Архив журнала